1-й Оренбургский казачий полк в Харькове (1882-1914) / А. В. Левченко // Ганин А. История 1-го Оренбургского казачьего полка / А. Ганин, А. Левченко, В. Семенов. – Х., 2007. – С. 23-40
.RU

1-й Оренбургский казачий полк в Харькове (1882-1914) / А. В. Левченко // Ганин А. История 1-го Оренбургского казачьего полка / А. Ганин, А. Левченко, В. Семенов. – Х., 2007. – С. 23-40


Левченко А. В. 1-й Оренбургский казачий полк в Харькове (1882-1914) / А. В. Левченко // Ганин А. История 1-го Оренбургского казачьего полка / А. Ганин, А. Левченко, В. Семенов. – Х., 2007. – С. 23-40.


В конце ХІХ - начале ХХ века каждая кавалерийская дивизия русской армии наряду с тремя полками регулярной кавалерии включала в себя один казачий полк. Как правило, это были части самого большого казачьего войска Империи – Донского. Большинство кавалерийских соединений располагались вдоль западной границы Империи. 10-я же кавалерийская дивизия, была расквартирована на Левобережной Украине - в Харькове и Харьковской губернии. В ее состав входил не Донской, а Оренбургский казачий полк. Полк этот прибыл в Харьков в 1882 году - через 7 лет после сформирования здесь 10-й кавдивизия. До этого полк находился в Туркестане и назывался Оренбургским казачьим № 4 полком.

Телеграмму от военного министра с приказом о назначении полку новой стоянки – в Харькове командир полка получил летом 1881 года. Распродав полковое имущество за бесценок (например, библиотека объемом около 7 тысяч томов была продана за 700 рублей1), полк выступил в поход, держа путь через Хиву и Бухару на Оренбург. Поход был продолжительным и очень трудным. Более трех месяцев, изо дня в день, казакам приходилось переносить страшный зной, испытывать жажду и голод из-за нехватки воды, фуража и пищи, преодолевать зыбучие пески, в которых вязли лошади. Несколько месяцев полк пробыл в Оренбурге. В это время он был переименован, сменив порядковый № 4 на № 12. В Харьков полк прибыл 11 сентября 1882 года.

Новая стоянка представлялась более выгодной, удобной, а главное – более цивилизованной по сравнению с прежней. После нескольких лет пребывания в степях и пустынях Средней Азии, на территории малоосвоенного приграничья империи, полк был расквартирован в крупном губернском городе фактически в центре европейской России. Однако, кроме преимуществ, в качестве полковой стоянки Харьков имел и ряд существенных недостатков, главными из которых являлись плохое санитарное состояние города и отсутствие развитой военной инфраструктуры. Это объяснялось тем, что с учреждением 1864 г. Харьковского военного округа в скромная до этого момента роль Харькова как военно-административного центра резко возросла. Численность харьковского гарнизона при этом увеличилась несоизмеримо имеющимся у города возможностям размещения войск. К моменту прибытия в Харьков Оренбургского казачьего полка здесь были расположены следующие военные учреждения и части: штаб 10-го армейского корпуса, управление артиллерии 10-го армейского корпуса, штаб и 1-я бригада 31-й пехотной дивизии в составе 121-го пехотного Пензенского и 122-го пехотного Тамбовского полков, 61-й и 62 резервные пехотные батальоны, а также военный госпиталь и ряд военно-административных учреждений3. Кроме того, почти одновременно с Оренбургским полком в Харьков прибыли 2 батальона 124-го пехотного Воронежского полка. Городские власти оказались не в состоянии разместить такое количество войск, предоставив полкам помещения, которые бы полностью соответствовали их нуждам. Принадлежавшие городу казармы могли вместить только часть пехоты, к тому же они были старые и из-за ветхости требовали капитального ремонта. Для остальных же частей город был обязан нанимать помещения у частных домовладельцев, получая за это от казны денежную компенсацию, далеко не всегда соответствующую реальным ценам на аренду недвижимости. При этом найти подходящее помещение для кавалерии было гораздо труднее, чем для пехоты. Оренбургский казачий №1 полк стал единственным полком 10-й кавалерийской дивизии, расквартированным не в Харьковской губернии, а в самом Харькове. Штаб дивизии находился также не в Харькове, а в Чугуеве, где был расквартирован и 30-й драгунский Ингерманландский полк, составлявший вместе с Оренбургский полком 2-ю бригаду дивизии. Из полков 1-й бригады 29-й драгунский Одесский полк стоял в Ахтырке, 28 драгунский Новгородский – в Сумах.

В 1882 году Харьковская городская Дума обратилась с ходатайством о выводе Оренбургского казачьего полка из города, однако губернатором и командующим войсками Харьковского военного округа в удовлетворении этого ходатайства Думе было отказано4.

Бытовые неудобства вследствие недостатка у города подходящих помещений казаки 1-го Оренбургского казачьего полка наиболее остро испытывали в первые годы своего пребывания в Харькове. Две сотни полка первоначально были расквартированы в деревне Большая Даниловка в окрестностях Харькова, еще три – в самом городе. Помещение домовладельца Алферова по улице Молочной5, в котором была расположена 1-я сотня, хотя и было достаточным по площади, однако в большей части этого помещения жить было невозможно из-за помещенного в нем отхожего места. Конюшни в доме Алферова хотя и были каменные, но балки в них подгнили настолько, что зимой 1883 года стали неожиданно рушиться и казаки были вынуждены держать лошадей под открытым небом, на ближайшей площади. Лошадей 2-й сотни, которая располагалась в помещениях домовладельца Генелеса в Кремлевском переулке, пришлось перевести на площадь еще зимой, так как конюшни в этом домовладении находились в крайне плохом санитарном состоянии. Несмотря на полуметровые залежи старого навоза, уровень пола в этих конюшнях находился значительно ниже уровня земли, из-за чего грязь со двора стекала в конюшни, что приводило к болезням лошадей. Помещения для казаков в доме Генелеса были совершенно непригодны для жилья из-за тесноты и сырости, поэтому весной 1884 года вся сотня была временно выведена на хутор Немышлю на окраине Харькова. Помещение в доме Вольнера по Молочной улице, отведенное под квартиры для 4-й сотни, было сухим, но до того тесным, что разместить в нем можно было не более полусотни. Таким образом, зимой 1883 года большая часть лошадей Оренбургского казачьего полка помещалась на открытом воздухе, на площади, а весной 1884 года там же пришлось поместить и около 200 казаков6.

Весной 1884 года, перед уходом полка в летний лагерь под Чугуевом, полковник Шпицберг обратился в Харьковскую городскую Управу с ходатайством об улучшении условий размещения полка. В частности, командир полка просил Управу перенести отхожее место из помещения 1-й сотни во двор, на что было получено согласие домовладельца, а также отремонтировать конюшни для 2-й сотни и отвести новые помещения для других сотен. Городская управа обязалась выполнить все условия к концу августа – времени возвращения полка из лагеря и даже заключила договор с домовладельцем Вольнером, согласно которому последний обязался построить дом с конюшнями для помещения двух сотен. Однако когда в 20-х числах августа командир полка приехал в Харьков чтобы осмотреть ход работ, то обнаружил, что работы не ведутся. На просьбу командира ускорить ход ремонта член городской Управы Павловский пообещал, что работы будут начаты немедленно. Тем не менее, 29 августа вернувшись вместе с полком из лагеря, полковой командир обнаружил, что ремонт все еще не начинался. Полк в полном составе был вынужден стать биваком на Конной площади. Наступившие вскоре холода и дожди заставили командира отправить три сотни в деревню Даниловку и хутор Немышлю, две сотни поместить в так и не отремонтированном доме Алферова, а одну сотню - в помещениях, отведенных для полкового штаба7.

19 сентября 1884 года полковник Шпицберг обратился в городскую Думу с жалобой на бездействие городской Управы с просьбой заставить последнюю принять, наконец, меры к размещению полка. При этом командир полка попросил Думу назначить специальную комиссию для контроля над ходом ремонтных работ и заявил о своем желании лично присутствовать при осмотре этой комиссией полковых помещений. 12 октября с письмом к Харьковскому городскому голове обратился харьковский губернатор. Ссылаясь на мнение командующего войсками Харьковского военного округа о необходимости размещения в Харькове пяти сотен полка Оренбургского № 1 казачьего полка и неудовлетворительном состоянии отведенных полку помещений, губернатор просил город принять надлежащие меры. Оба документа - жалоба полкового командира и письмо губернатора были рассмотрены Думой на заседании 16 октября. Приглашенный на заседание член Управы Павловский по существу жалобы Шпицберга пояснил, что новые казармы и конюшни не построены в срок по вине домовладельца Вольнера, с котором Управа заключила контракт и выдала наперед деньги, уже истраченные им на постройку. Ассигнованной суммы оказалось недостаточно, а собственных денег у Вольнера нет, поэтому достраивать здания придется самой Управе. В доме Алферова, по словам Павловского, ремонт затянулся также по вине домовладельца. С описанными в жалобе недостатками конюшни во дворе Генелеса городская Управа согласилась, однако заявила, что вынуждена нанимать эту конюшню, поскольку не имеет других, более подходящих помещений. В ходе заседания, однако, выяснилось, что подходящие для конюшен помещения в городе все же имеются, но владельцы предпочитают сдавать их в аренду не под конюшни, а под ярмарочные склады, что гораздо выгоднее. Если же домохозяева и соглашаются сдавать помещения под конюшни, то просят арендную плату в размере 5 копеек в сутки на одну лошадь, тогда как город получат от казны для этой цели всего лишь по 3 копейки. После продолжительных прений гласные Думы пришли к выводу, что средств на постройку казарм для казачьего полка или приобретения частной недвижимости под казармы город не имеет. А поскольку размещение двух сотен полка требовалось немедленно, то городской голова просил Думу разрешить увеличить расход на аренду до 5 копеек на лошадь в сутки, чтобы нанять помещения для конюшен. Дума дала соответствующее разрешение, кроме того, рекомендовала Управе принять энергичные меры к улучшению бытовых условий казаков путем скорейшего окончания постройки новых помещений и срочного ремонта уже имеющихся8.

Принятые Думой временные меры не могли, разумеется, полностью решить проблему размещения в Харькове Оренбургского казачьего полка и в последующие годы полку приходилось неоднократно сталкиваться с этой проблемой. Долгое время казакам приходилось довольствоваться наемными квартирами, большинство из которых дорого обходились городским властям и были неудобны для полка. Нередко казачью сотню приходилось распределять по нескольким дворам, что еще более увеличивало расход города, а полку приносило дополнительные неудобства дисциплинарного характера. Некоторое улучшение бытовых условий казаков началось с 1889 года, когда Харьковской городской Управе удалось найти для одной из сотен помещение, полностью соответствовавшее нуждам казаков. Находилось это помещение на Искринской улице во дворе домовладельца Николая Яковлевича Сазыкина, который добросовестно выполнял все взятые на себя обязательства по расквартированию сотни. В марте 1892 года Сазыкин предложил Управе построить в принадлежащем ему же соседнем дворе помещение еще для одной сотни, а также расширить уже арендуемые помещения. Все работы домовладелец брался завершить к началу сентября – времени возвращения полка из летнего лагеря, для чего предлагал властям заключить с ним контракт на 11000 рублей с рассрочкой на три года и авансовым платежом в размере 4000 рублей. Управа сочла предлагаемые условия выгодными для города и обратилась к Харьковской городской Думе за разрешением на заключение контракта с Сазыкиным. Дума разрешила. Таким образом удалось разрешить проблему размещения еще одной сотни 1-го Оренбургского казачьего полка9. Через десять лет вдова Сазыкина предложила городу купить доставшееся ей в наследство от мужа имущество – два двора по Искринской улице с садом и с семью домами, в которых помещались две сотни 1-го Оренбургского казачьего полка. Это имущество Сазыкина оценила в 65000 рублей. В перерыве между очередными заседаниями Харьковской городской Думы несколько ее гласных, пригласив присяжных оценщиков, осмотрели владение Сазыкиной. На очередном заседании Думы городской голова доложил, что покупка этого имущества не представляет для города интереса и что есть возможность осуществить предположение иным, более выгодным способом10. Известно, что две казармы по Искринской улице сотни полка занимали до конца своего пребывания в Харькове. Каким именно способом городу удалось приобрести эти казармы - нам остается только догадываться, учитывая тот факт, что Сазыкина к моменту предложения о продаже своей недвижимости имела очень крупный банковский долг.

Новые казармы и конюшни для Оренбургского полка харьковские власти начали строить только в начале второго десятилетия ХХ века. Долгое время 5-я и 6-я сотни, саперная команда и канцелярия 1-го Оренбургского казачьего полка помещались в принадлежащих домовладельцу Маслову зданиях на улицах Петинской11 и Змиевской. При этом казармы не отличались просторностью, были довольно ветхими и требовали капитального ремонта, а конюшни и вовсе нуждались в полной перестройке. После смерти Маслова во владение зданиями вступили его наследники – Кошелевы. В 1912 году, во время перезаключения договора аренды казарм на следующий год, Кошелевы повысили арендную плату с 10000 до 15000 рублей в год. Комиссия по военно-квартирной повинности Харьковской городской Управы признала требования владельцев чрезмерными и решила подыскать другие помещения. Однако подходящих помещений власти найти так и не смогли, так как ни одно из предложений не устроило полкового командира, без согласия которого Управа не могла нанимать помещения для полка. В ноябре 1912 года квартирное отделение Управы направило в Харьковскую городскую Думу доклад с предложением постройки для 5-й и 6-й сотен Оренбургского казачьего полка комплекса зданий, в которых должны были разместиться казармы, а также амуничная, столовая, школа, кухня, пекарня, кладовые, умывальники, карцеры и канцелярия. Кроме того, предлагалось построить конюшню на 350 лошадей, кузницу на 2 сотни, цейхгаузы для сена и овса, коновязи, клозет и помойную яму, замостить двор и построить забор. Для постройки Управа предлагала приобрести участок городской земли по Змиевскому шоссе площадью 4000 квадратных саженей. Средства для постройки в сумме около 125000 рублей предлагалось получить под залог будущих казарм в одном из учреждений ипотечного кредита, при этом ежегодные взносы на погашение ссуды были меньше арендной платы, назначенной Кошелевыми. Таким образом, проект был очень выгодным. Дума единогласно одобрила этот проект. Строительные работы решено было начать весной 1913 года и закончить к 1 сентября, когда полк возвращался из летнего лагеря и когда истекал срок аренды старых казарм12.

В отношении хозяйственных полковых помещений дела обстояли не многим лучше. Например, собственного помещения для хранения боеприпасов 1-й Оренбургский казачий полк вначале не имел и вынужден был пользоваться пороховыми погребами 122-го пехотного Тамбовского полка. В 1885 году эти старые погреба пришли в совершенную негодность, и городские власти оказались перед необходимостью постройки нового помещения для хранения боеприпасов как Тамбовского, так и Оренбургского полков. Существовавшие на то время проектные требования к помещениям для хранения патронов уже не предусматривали обязательного размещения этих помещений под землей. Поэтому по проекту, составленному Харьковской городской управой, склад боеприпасов был сооружен в виде отдельно стоящего каменного здания под железной крышей. Склад состоял из трех автономных секций и являлся общим для трех полков –Оренбургского казачьего № 1, 122-го пехотного Пензенского и 124-го пехотного Воронежского13.

Восьмидесятые годы ХІХ века ознаменовались крупным улучшением санитарно-гигиенических условий жизни Харькова благодаря появлению в 1881 году городского водопровода. Однако квартировавшие в Харькове войска, не имевшие средств для приобретения питьевой воды, еще долго страдали от нехватки последней. Нередки были случаи, когда тот или иной будочник, продававший питьевую воду на улицах, отказывал проходившему мимо солдату в просьбе утолить жажду. В конце 1880-х годов среди нижних чинов 31-й пехотной дивизии участились случаи заболевания брюшным тифом. В 1887 году после употребления воды из харьковских колодцев несколько солдат 121-го пехотного Пензенского полка умерло от тифа. Просьбы военного ведомства к Харьковской городской Управе о бесплатном отпуске для войск питьевой воды из харьковского водопровода остались неудовлетворенными, так как правление владевшей водопроводом частной компании - Харьковского общества водоснабжения отказалось поставлять воду войскам не только бесплатно, но даже со скидкой. Управа передала вопрос о водоснабжении войск на рассмотрение городской Думы, предоставив проект снабжения полков водой за счет города посредством выдачи полкам оплаченных квитанций на отпуск воды. Согласно прилагаемым к проекту расчетам, казаки Оренбургского казачьего полка, находившегося в Харькове 11 месяцев в году, расходовали за это время для питья, умывания и приготовления пищи 117250 ведер воды, или немногим более половины ведра в сутки на человека. Дума утвердила проект водоснабжения войск и постановила выделить на покупку водопроводной воды необходимую сумму14.

В 1880-х годах одному из офицеров Оренбургского казачьего полка суждено было сыграть роль в жизни будущего русского генерала и финского президента Карла Густава Маннергейма. Отчисленный в 1886 году за дисциплинарный проступок из финского кадетского корпуса, 19-летний Карл Маннергейм задался целью поступить в петербургское Николаевское кавалерийское училище. Необходимым условием поступления было хорошее знание русского языка, которым молодой Маннергейм, чьим родным языком был шведский, не обладал. Поэтому опекун Маннергейма, его дядя по матери Альберт Юлин отправил племянника в Харьков, где в это время проживал другой родственник Карла Густава - предприниматель финского происхождения Эдуард Эдуардович Бергенгейм, основатель и владелец первого на юге России завода по производству керамической плитки. Видимо, дядюшка Юлин, на чьем иждивении был Маннергейм, хотел, чтобы племянник поупражнялся в русском языке, а главное — воочию увидел Россию и армию прежде, чем принимать какие-то жизненно важные решения. В Харьков Карл Густав прибыл летом 1887 года. В учителя ему Бергенгейм выбрал офицера местного гарнизона – капитана Сухина15. «Моим сердечным другом и хорошим учителем стал один из казаков-кавалеристов — весьма образованный человек, прошедший военное обучение в Петербурге» — писал о нем впоследствии маршал Маннергейм в своих мемуарах16. Очевидно, наставником Карла Густава стал 30-летний есаул (казачий чин, соответствующий чину капитана в пехоте) Николай Михайлович Сухин, выпускник находившегося в Петербурге 2-го Константиновского военного училища17.

В августе 1886 года вслед за Н.М. Сухиным Маннергейм отправляется на летние сборы в Чугуев, где проводит несколько недель, занимаясь русским языком и верховой ездой, присматривается к военной жизни. Первые впечатления юноши были таковы, что он готов отказаться от своих замыслов о военной карьере. В письме к дяде Альберту Юлину, отправленном из Чугуева 10 августа 1886 года, Карл Густав пишет: «Здесь, в России, я попробовал вникнуть в положение военных великой отчизны, и чем глубже я нырял в это море, которое называют Российской армией, тем более мутной и тем менее соблазнительной казалась мне вода. Полученные мною сведения разрушили многие мои иллюзии, и я смотрю на военную жизнь совсем иными глазами, чем прежде. В своем воображении я водрузил Российскую армию на высокий пьедестал, но пьедестал этот теперь сильно понизился. Кроме того, служба в финансовом отношении далеко не так выгодна, как я представлял. Оклад невероятно мал. В гвардейской кавалерии, как и в большинстве армейских кавалерийских полков, младший офицерский состав на жалованье прожить никак не может. Генеральный штаб, который представлялся мне блестящим, — обиталище лакеев. Капитаны, подполковники, даже полковники Генерального штаба — на посылках у командира корпуса. Перечислю некоторые оклады, чтобы дядя сам увидел, каково финансовое положение офицеров…»18. Далее Маннергейм скрупулезно перечисляет размеры должностных окладов офицеров в зависимости от чина и продолжает: «...Как видит дядя, здесь военных не соблазняют мирской мамоной. Кроме того, могу ручаться, что заслуги и знания ничему не помогут, а хорошую карьеру можно сделать, только если умеешь пресмыкаться и втираться в доверие. Конечно, в военной жизни есть свои положительные стороны, и я уверен, что мог бы как офицер обеспечить себе довольно приличную будущность, но может быть, умнее все же вернуться в Финляндию, сдать экзамен на аттестат и затем прочно взяться за какую-нибудь штатскую профессию. Тогда я был бы полезен моей стране и избежал бы сидения на кислой капусте здесь, в России, и постепенного, таким образом, обрусения…»19.

Эти строки очень красноречиво характеризуют время правления Александра III, за свою внешнюю политику прозванного «Миротворцем». Как видим, юный Маннергейм даже мысли не допускает о возможности войны и боевой карьере. Армия пугает молодого романтика тылом и рутинностью. Пугает до такой степени, что в письме к дяде сквозит робкая просьба о разрешении сменить выбранное поприще и даже готовность, бросив все, бежать подальше от опостылевшего Харькова и пугающей военной службы: «…Если дядя одобрит это мое предложение, я вернусь через несколько недель в Финляндию, подучу в течение пары месяцев с Калле финский язык в Руовеси и затем подготовлюсь к экзаменам на аттестат. В ином случае останусь здесь и попробую действовать в соответствии с пословицей: «посадил черта в лодку — вези до берега»20.

Не имеющий никаких средств и полностью зависящий от дяди, Маннергейм был вынужден давать ему в письмах регулярные денежные отчеты. Судя по их содержанию, занятия есаула Сухина со своим учеником были весьма продолжительными и интенсивными. В одном из таких отчетов Маннергейм пишет: «...Я много пользовался извозчиком, потому что расстояния в Харькове такие длинные, что редко бывал случай идти пешком даже к моему преподавателю (дорога туда и обратно к Сухину по жаре занимает полных два часа). Употребление напитков опять-таки из-за того, что харьковскую воду нельзя пить. Госпоже Сухиной отправил цветы, когда она уезжала, поскольку хотел поблагодарить ее за то, что в отсутствия мужа она пестовала меня. Я иногда также съедал лишнюю порцию, если встречал очень соблазнительные фрукты или, просидев у Сухина 5-6 часов, был так голоден, что не в состоянии был ждать обеденного времени»21.

Постепенно мрачность первых армейских впечатлений Маннергейма рассеивается. Он колеблется в выборе будущей профессии. Служба в российской армии имеет много преимуществ, не последнее из которых — избавиться от опеки родственников. И страшит его эта служба все меньше. Похоже, не последнюю роль в этом сыграл русский офицер-наставник. Вскоре Маннергейм пишет брату Карлу: «Мой учитель Сухин говорит, что если я буду все время так же прилежен, как до сих пор, то осенью 1887 могу поступать в Николаевское кавалерийское училище в Петербурге. Я не хотел бы становиться офицером армейского полка, но после гвардейского кавалерийского училища можно сделать хорошую карьеру…»22.

Не исключено, что именно Сухин сумел укрепил дух юноши, убедил его в правильности выбранного пути и заразил воинской романтикой, которая, в конце концов, победила малодушие. «Я начинаю убеждаться, что мне больше подходит сидеть на коне и сражаться с саблей и пистолетом в руках, чем чахнуть на украшенном кожей конторском стуле, с утра до вечера переписывая сухие документы, — пишет Маннергейм в очередном письме23.

Большинство биографов Маннергейма отмечают, что после жизни в Харькове он совершенно переменился: отныне одним из главных свойств его характера стала целеустремленность. Карл Густав вернулся в Хельсинки и поступил в последний класс частного лицея, чтобы сдать весной выпускные экзамены, дающие право на поступление в военное высшее учебное заведение. И хотя за время учебы он успел переболеть тифом, тем не менее, сдал экзамены по всем предметам. В том числе по русскому языку — на «отлично». Уроки есаула Сухина не прошли даром.

Летом 1887 года Маннергейм снова поехал в Россию. Посетив поместье своей крестной под Курском, он поспешил в уже знакомые места — Харьков и Чугуевский военный лагерь, где не только вновь брал уроки русского языка у есаула Сухина, но даже принимал участие в военных маневрах. Через некоторое время он отправился в Петербург, где успешно выдержал экзамены в Николаевское кавалерийское училище…24

В 1889 году Харьковский военный округ был упразднен, а его территория разделена между Московским и Киевским военными округами. Харьковская губерния и расположенные на ее территории войска 10-го армейского корпуса, в том числе - 10-я кавалерийская дивизия, отошли к Киевскому военному округу. Как уже упоминалось выше, в конце ХІХ – начале ХХ века ежегодно в августе месяце войска корпуса собирались на летние сборы в учебном лагере под Чугуевом. Представление о том, как проходили эти сборы, помогают составить их описания, сохранившиеся на страницах харьковских газет. Например, 21 августа 1890 года в Чугуеве прошел очередной смотр войск 10-го армейского корпуса командующим Киевским военным округом генерал-адъютантом М.И. Драгомировым. Смотр проходил в две очереди. В 2 часа дня командующий округом осмотрел 9-ю пехотную дивизию (33-й Елецкий, 34-й Севский, 35-й Брянский и 36 Орловский пехотные полки), 9-ю артиллерийскую бригаду, конную батарею и 1-ю бригаду 10-й кавалерийской дивизии (28-й драгунский Новгородский и 29-й драгунский Одесский полки. В 4 часа М.И. Драгомирову представилась 31-я пехотная дивизия (121-й пехотный Пензенский, 122-й Тамбовский, 123-й Козловский и 124-й Воронежский полки), 31-я артиллерийская бригада и 2-я бригада 10-й кавдивизии (30-й драгунский Ингерманландский и 1-й Оренбургский казачий полки). Войска каждой очереди провели небольшие тактические учения – маневр. Все участвовавшие в смотре полки заслужили благодарность командующего округом25.

Через несколько дней после смотра, как обычно, состоялся «большой маневр» - ежегодный корпусный двусторонний маневр войск Чугуевского лагеря. Войска были разделены на два отряда – Северный и Южный. В состав Северного отряда вошла 9-я пехотная дивизия со своей артиллерией и 1-я бригада 10-й кавалерийской дивизии - Одесский и Новгородский драгунские полки. Южный отряд составили полки 31-й пехотной дивизии с артиллерией, два резервных пехотных батальона и 2-я бригада 10-й кавдивизии – 30-й драгунский Ингерманландский и 1-й Оренбургский казачий полки. Расстояние между отрядами было около 25 верст. Задачей Южного отряда было захватить две переправы через реку Северский Донец, обороняемые Северным отрядом. Вот как описывал маневр его очевидец: «Началось с обеих сторон походное наступление. Конница делала свое специальное дело, но разъездам ее трудно было работать при страшном порывистом ветре, со всех сторон несшем тучи дорожной и полевой пыли, служившие хорошим заслоном для противника. Порывистый ветер срывал фуражки с офицеров и солдат и точно «перекати-поле» гнал их и крутил в пылевой пурге. Лица тех и других порошились землею и изменялись до неузнаваемости. В 14 часов дня грянул первый выстрел. Все обрадовались – значит скоро последует развязка сражения: дружная сквозная атака. Бой разгорался все более и более. Начальник Южного отряда генерал-майор Хитрово воспользовался растянутостью войск противника, переменив фронт, пошел на него в атаку, а двум полкам конницы приказал идти рысью непосредственно на обе переправы. Не смотря на страшный ветер и густые облака пыли, ружейная и пушечная стрельба достигла высшей скорости и со стороны пехотной цепи перешла на «пачки». Со всех сторон раздавались дружные залпы. Затем был дан долгожданный всеми сигнал «атака». Забили барабаны, заиграла музыка, раздалось могучее «ура» и обе стороны ринулись друг на друга для сквозной атаки. Драгуны и казаки рысью и галопом понеслись к переправам… Атака закончилась тем, что обе переправы оказались в руках Южного отряда. С песнями и музыкой полки вернулись в лагерь»26.

В жизни Чугуева и его жителей летний сбор войск был, пожалуй, самым значительным событием в году. Описание одного из таких сборов, прошедшего в августе 1889 года, находим в заметке одного из чугуевских корреспондентов газеты «Харьковские губернские ведомости»: «Праздник жизни лето, ни в каком городе не отмечен таким разнообразием развлечений, как в Чугуеве Маленький городок наш, который в течение целой зимы подвержен беспрерывной спячке, начинает оживляться вместе с пробуждением природы. И в то время как из других городов на лето многие выезжают, в Чугуев, напротив, многие на это время по случаю лагерных сборов под Чугуевом съезжаются. Так что никогда городок наш не бывает так оживлен, никогда жизнь в нем не кипит таким живым ключом, как в течение всего мертвого сезона.

Лето для Чугуева имеет так много прелести и развлечений, каких, например, харьковчанин не сможет у себя никогда видеть. Он ни за какие деньги не мог бы увидеть в стенах своих так много «неприятелей», а Чугуев в течение летнею сезона осаждается такой массой врагов, что если бы они пожелали реализовать свои права, то в течение нескольких минут от Чугуева осталось бы одно грустное воспоминание.

В самый ранний час утра в Чугуеве уже собрались войска всех оружий и с музыкой проходят по городу, привлекая к себе внимание. О появлении таких гостей знает заранее чуть ли не весь город, а наши барышни «к военным людям так и льнут, а потому, что патриотки!»27.

Самым же интересным для публики развлечением были являвшиеся почти неизменным атрибутом каждого Чугуевского сбора скачки офицеров 10-й кавалерийской дивизии и джигитовка казаков 1-го Оренбургского казачьего полка. Вот как описывает эти развлечения та же заметка: «К скачкам готовятся военные, готовятся статские, готовятся барыни и барышни и всякий готовится по-своему. Всякий скакун имеет своего покровителя в лице какой-нибудь барышни, которая посылает горячие мольбы о ниспослании победы «Гульдону-Бэку», «Лейтенанту» или другому призовому коню. Площадь, на которой происходят скачки, служит для многих самым любимым местом гуляний.

Скачки в этом году были назначены на 6 августа, на 5 часов вечера. Но местность, где они должны происходить, была переполнена любопытными прибывшими гораздо ранее назначенного срока. в изящно убранной различными декоративными украшениями беседке помещались высшие начальствующие лица: командир 10-го армейского корпуса генерал-лейтенант Дендевиль, начальник 10-й кавалерийской дивизии генерал-лейтенант Ребиндер, начальники отдельных частей.

Наконец-то настал давно желанный час. Звонок известил о начале скачек. Первым выступил 28 драгунский Новгородский полк. До скачек отряд, состоящий из 30 офицеров, совершил, выражаясь военным термином, «сменную» езду и затем, выстроившись в одну шеренгу, нетерпеливо ожидал начала команды. Лошади стояли, как вкопанные, изредка фыркая. Вдруг в воздухе дрогнуло, послышался конец команды «марш» и всадники, как вихри, полетели, преодолевая препятствия. А препятствия эти были очень серьезными: во-первых, земляной вал в один аршин, затем канал в 3 аршина шириной и земляной барьер. Но едва только начались скачки, как лошадь одного офицера рванулась в сторону, всадник не выдержал и, свалившись, получил серьезные ушибы, его под руки отвели домой.

Через минуты две раздался звонок — скачки кончены. Затем скакал 29 драгунский Одесский полк, 30 Ингерманландский полк и казачий Оренбургский полк № 1.

После скачек началось интересное представление: джигитовка казаков, которая вызвала всеобщий восторг. Ни в одном цирке, ни один артист не сумеет перещеголять казаков ловкостью и проворством.

В заключение праздничной церемонии была раздача призов. Призы выдавал лично господин корпусной командир, а супруга генерала награждала каждого победителя изящным букетиком, причем, музыка 4 оркестров кавалерийской дивизии играла «туш». Скачки кончились к 7-ми часам вечера и прошли блистательно»

36universalnie-vihodi-rukovodstvo-po-ekspluatacii-kubf-421445-009-re.html
37-0000-6-armatura-promishlennaya-truboprovodnaya-obsherossijskij-klassifikator-produkcii-ok-005-93-moskva.html
37-ballno-rejtingovaya-sistema-ocenivaniya-znaniji-obespecheniya-kachestva-uchebnogo-processa.html
37-centralizovannij-kontrol-za-davleniem-vodi-v-pozharno-orositelnom-truboprovode.html
37-eksperimenti-ne-dokazivayut-istinnost-fundamentalnih-predstavlenij-e-a-karlik-teoriya-obmennih-processov.html
37-fenomen-ambivalentnosti-v-russkoj-literature-sovetskogo-perioda-i-babel-yu-olesha.html
  • tasks.bystrickaya.ru/25rabota-s-pedagogami-metodicheskaya-razrabotka-skvorcova-olga-adolfovna.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/reprezentaciya-sobitiya-v-hudozhestvennih-tekstah-raznoj-zhanrovoj-prinadlezhnosti.html
  • crib.bystrickaya.ru/istochnik-byulleten-nedvizhimosti-data-22062007-tehnologii-rinka-stuk-v-bolshom-gorode-6.html
  • kanikulyi.bystrickaya.ru/zapiski-rukovoditelya-ekspedicii-kirk-tau-76.html
  • institut.bystrickaya.ru/tajni-tibetskih-vrachevatelej-stranica-6.html
  • studies.bystrickaya.ru/logicheskoe-suzhdenie.html
  • tests.bystrickaya.ru/kursovaya-rabota-po-pravu.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/uprazhnenie-28-25-exercice-fait-non-corrig-uprazhnenie.html
  • vospitanie.bystrickaya.ru/zamerzayu-otec-arsenij.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/poyasnitelnaya-zapiska-k-vipusknoj-kvalifikacionnoj-rabote-ispolnitel.html
  • testyi.bystrickaya.ru/altin-kn-aspani-altin-kn-dalasi.html
  • textbook.bystrickaya.ru/kamchatskogo-kraya-poyasnitelnaya-zapiska.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/razdel-i-ponyatie-ugolovnogo-prava-poyasnitelnaya-zapiska.html
  • desk.bystrickaya.ru/otchet-o-vneshnej-nezavisimoj-ocenke-proekta-po-intellektualnoj-sobstvennosti-isfere-obshestvennogo-dostoyaniya-rezyume-podgotovlen-g-nom-sisule-musungu-prezident.html
  • doklad.bystrickaya.ru/unit-5-revision-and-consolidation-uchebnoe-posobie-obuchenie-chteniyu-nauchno-tehnicheskoj-literaturi.html
  • notebook.bystrickaya.ru/kniga-iz-serii-100-velikih-rasskazivaet-o-samih-znamenitih-v-mire-rezhisserah-teatra-i-kino-stranica-29.html
  • occupation.bystrickaya.ru/nastrojka-klienta-s-ispolzovaniem-komandi-netsh-rukovodstvo-po-ekspluatacii-sluzhbi-branchcache-semejstvo-operacionnih.html
  • literatura.bystrickaya.ru/scenarij-ekologicheskoj-igri.html
  • thescience.bystrickaya.ru/kak-spravitsya-so-stressom-hvatit-rabotat-sverhurochno-pora-rabotat-racionalno-dlya-sistemnih-administratorov.html
  • esse.bystrickaya.ru/psihologicheskij-mehanizm-duhovnogorazvitiya-i-problemi-duhovnojpraktiki-stranica-2.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-po-geometrii-dlya-8-klassov-na-2010-2011-uchebnij-god.html
  • lesson.bystrickaya.ru/sushnost-fenomena-firmennaya-marka-brend-k-ontologii-marketinga-chast-10.html
  • universitet.bystrickaya.ru/temi-kontrolnih-rabot-po-kursu-informacionnaya-evristika-dlya-zaochnoj-formi-obucheniya.html
  • tests.bystrickaya.ru/metodicheskie-rekomendacii-po-vipolneniyu-prakticheskih-rabot-disciplina-osnovi-prava-lipeck.html
  • reading.bystrickaya.ru/materialnoe-obespechenie-odobreno-uchebno-metodicheskim-sovetom-fakulteta-kommercii-i-marketinga-kommercheskoe-tovarovedenie.html
  • esse.bystrickaya.ru/razdel-7-vnutrishkolnij-kontrol-plan-raboti-municipalnogo-obsheobrazovatelnogo-uchrezhdeniya-srednyaya-obsheobrazovatelnaya.html
  • grade.bystrickaya.ru/novie-postupleniya-vsego-ekzv-tom-chisle-det-lit-3-312-1-281.html
  • notebook.bystrickaya.ru/kataklizm-dobavil-kudrinu-optimizma-nelegkij-vibor-kieva-erevan-i-baku-mogut-vzorvatsya-odnovremenno-ssha-ostanutsya.html
  • predmet.bystrickaya.ru/regionalnaya-gruppa-65orlovskaya-oblast-federalnij-spisok-kandidatov-v-deputati-gosudarstvennoj-dumi-federalnogo.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/ekaterina-ii-istoricheskij-portret.html
  • doklad.bystrickaya.ru/v-rossii-neobhodimo-sozdat-edinij-bank-biomaterialov-schitaet-sivanov.html
  • lecture.bystrickaya.ru/51-primernij-kalendarnij-plan-vipolneniya-kursovoj-raboti-metodicheskie-ukazaniya-po-vipolneniyu-kursovih-rabot-po.html
  • credit.bystrickaya.ru/pokarannya-za-zlochin.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/252-stranovie-i-regionalnie-riski-ezhekvartalnij-otchet-otkritoe-akcionernoe-obshestvo-neftyanaya-kompaniya-rosneft.html
  • lecture.bystrickaya.ru/44-normirovanie-tehnologicheskogo-processa-kulachyok.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.