.RU

2.5. Метафоры in praesentia и метафоры in absentia - Е. Э. Разлоговой и В. П. Нарумова



^ 2.5. Метафоры in praesentia и метафоры in absentia


Совершенно очевидно, что этим описанием не исчерпывается вся проблематика, связанная с понятием «метафора», даже с учетом принятых нами в этом исследовании теоретических ограничений. Мы показали, что метафора является результатом применения двойной логической операции, но оставили без ответа ряд других важных вопросов. Например, следует уточнить, может ли присутствовать в тексте исходное для этой фигуры понятие. При рассмотрении синекдохи мы не обсуждали эту проблему,


203

поскольку исходная, обобщаемая или сужаемая этой фигурой семема никогда в сообщении не присутствует. Здесь было бы уместно рассмотреть пример типа:


Et le sel de leurs larmes cristallise encore букв.

'И соль их слез кристаллизуется еще',


где выделенные курсивом слова связаны отношением типа синекдохи. Но совершенно очевидно, что это сообщение никоим образом не вступает в противоречие с принятым языковым кодом, то есть здесь нет отклонения. Это простое определение. Фигура может появиться только при условии снятия одного из этих понятий.

Строго говоря, если придерживаться концепции классической риторики, подлинная метафора всегда предполагает отсутствие исходного понятия в тексте — это метафора in absentia. Понятность текста в данном случае обеспечивается либо за счет высокого уровня избыточности в последовательности, содержащей фигуру, либо за счет значительного семантического пересечения, между нулевой ступенью и «образным» («фигуральным») выражением. Действительно, только при помощи контекста (несмотря на наличие четырех метафор) можно понять, что в следующем примере:


Rossignol de muraille, étincelle emmurée,

Ce bec, ce doux déclic prisonnier de la chaux

(R. Brock)

букв. 'Соловей в стене, замурованная искра,

Клюв, плененный известью нежный щелчок'

(Р. Брок)


речь идет об электрическом выключателе. Вот почему поэты стали постепенно прибегать к метафоре in praesentia, при помощи которой можно проводить гораздо более неожиданные сравнения:


Stères des maisons qui branlent, et les flaques des vitres qui craquent...

(M. Deguy)

букв. 'Содрогающиеся стеры зданий, растрескавшиеся лужи оконных стекол...'

(М. Деги).


Если не принимать во внимание отсутствие союза comme 'как', можно считать, что здесь перед нами простое сравнение. Но возможны и промежуточные варианты, промежуточные «ступени», когда нулевая ступень присутствует в непосредственном окружении метафорического


204

выражения. Такое оригинальное оформление несколько смягчает «математический» характер устанавливаемых при помощи метафоры in praesentia соответствий. Вот еще один пример, принадлежащий перу Ф. Жакопетти:


Au matin toujours la fuite de la neige, des nuages, et à peine plus haut un soleil visible à travers ses draps

'A с утра все тот же бег снегов и облаков, и чуть выше — проглядывающее сквозь покрывало [букв. — простыни] солнце'.


Здесь можно установить следующие соответствия:


солнце снег + облака (человек)

—————— = ——————— = ——————

(спящий) покрывало (природа)


В тексте метафора in praesentia всегда оформляется при помощи грамматических средств, вводящих сравнения, устанавливающих эквивалентность, сходство, тождество или производные от них отношения. Но вообще говоря, самым бесспорным показателем тождества является простая замена, и в этом случае мы имеем дело с метафорой in absentia. Перечисленные выше грамматические средства мы рассмотрим в разделе, посвященном образным сравнениям. При этом мы будем считать, что постепенное, почти незаметное диахроническое развитие привело от простого сравнения к метафоре in praesentia, которая со всей ясностью подчеркивает его парадоксальный характер.

Но с метафорой in praesentia связана и другая проблема. Как показал Фонтанье, тропы затрагивают только одно слово. Рассматривая метасемемы, мы в целом придерживаемся концепции тропов Фонтанье, но метафора in praesentia, на первый взгляд, составляет исключение из этого правила. Мы могли бы рассматривать эту фигуру как фигуру, полученную путем добавления и затрагивающую только одно слово, то есть как синекдоху. Это становится очевидным, если выражению


L'Espagne — une grande baleine échouée sur les plages d'Europe

(Ed. Burke)

букв. 'Испания — большой кит, выброшенный на берега Европы'

(Э. Бюрк)


сопоставить следующую нулевую ступень:


L'Espagne, ce pays dont la représentation cartographi-


205

que présente une forme renflée et qui est situé aux confins de l'Europe

'Испания — страна, имеющая на карте выпуклые очертания, расположенная на краю Европы'.


При такой трактовке речь идет лишь о сужающей синекдохе (кит вместо его формы), а это может быть только синекдоха in absentia. Несмотря на безусловно метафорический характер этого примера, мы думаем, что здесь следует предпочесть именно редукцию по типу синекдохи как из методологических соображений, так и с точки зрения общности описания. Такая редукция имеет еще и то преимущество, что она подчеркивает тесную связь между метафорой и синекдохой.


3. СРАВНЕНИЯ


^ 3.1. Различные виды сравнений


3.1.1. Сравнения типа синекдохи. Рассмотрим несколько употребительных во французском языке образных сравнений*:


Nu 'голый'/ver 'червь'

Clair 'ясный'/jour 'день'

Ennuyeux 'скучный'/pluie 'дождь'

Joli 'хорошенький'/cœur 'сердечко'

Heureux 'счастливый'/roi 'король'

Muet 'немой'/carpe 'карп'

Frapper 'стучаться'/sourd 'глухой'

Laid 'безобразный'/pou 'вошь'

Beau 'прекрасный'/dieu 'бог'

Sale 'грязный'/chiffonnier 'старьевщик'

Sourd 'глухой'/pot 'горшок'

Fort 'сильный'/bœuf 'бык', Turc 'турок'.


Разумеется, эти стереотипные сравнения, в содержание которых говорящий часто и не вникает, во многом отличаются от «истинных» сравнений. Такие клише чаще всего функционируют как интенсификаторы, они выра-


* Эти пары получены из выражений типа: nu comme un ver букв. 'голый как червь (совершенно голый)', clair comme le jour букв. 'ясный как день (совершенно ясный, совершенно очевидный)' и т. п. Аналогичные сравнения мы находим и в русском языке, например, один, как перст (совсем один). — Прим. перев.


206

жают высокую степень качества с оттенком преувеличения, то есть они функционируют как отдельные семантические единицы. Но на метаязыковом уровне мы можем разбить каждое из этих выражений на две части (как в приведенном выше перечне), и тогда становится очевидно, что первое слово соотносится со вторым как результирующее и исходное понятие обобщающей синекдохи, или, точнее, второе слово — главное в этих выражениях — сужает значение первого путем добавления к нему новых сем. Поэтому было бы заманчиво рассматривать выражения такого типа, как метасемемы in praesentia, полученные путем добавления (или как гиперсемемы). Но в действительности здесь нет семантической фигуры, поскольку нет отклонения от лексического кода. Кстати говоря, именно поэтому в традиционной риторике образные сравнения рассматривались иногда как разновидность фигур мысли (а не как тропы, или смысловые фигуры) или, точнее, как разновидность фигур вымысла (figures d'imagination), то есть ставились в один ряд с этопеей, топографией, прозопопеей и т. д.10. Образное сравнение является всего лишь способом описания объекта, оно «сближает разные предметы для того, чтобы лучше описать один из них», или же «сближает с той же целью два разных явления» (Цв. Тодоров) Ш.

^ 3.1.2. Металогические сравнения. Но прежде, чем продолжить наше исследование, следует сразу же исключить из рассмотрения класс сравнений, явным образом не относящихся к области риторики: это сравнения, которые можно было бы назвать «истинными», «настоящими». Напомним в этой связи, что риторические фигуры всегда «ложны». Например, высказывания типа «Он такой же сильный, как его отец» или «Она красива, как ее сестра» могут рассматриваться только как правильно построенные утверждения. Но когда «он» тщедушен, а «она» — уродина, снова возникает фигура: в данном случае это ирония, которая в нашей системе определяется как металогизм, то есть как фигура, воздействующая на референт сообщения. Вообще очень многие риторические сравнения являются именно металогизмами, чаще всего гипер-


10 П. Фоптанье относит образные сравнения к категории «стилистических фигур» (figures de style), которые в его концепции отличаются от «фигур мысли» (figures de pensée). См. об этом также прекрасную статью Cohen 1968.


207

болами. Переход от одного типа метабол к другому хорошо прослеживается на канонических примерах: «богатый, как Крез» (в принципе это гипербола, хотя состояние какого-нибудь миллиардера вполне может быть сравнимо с состоянием последнего царя Лидии) и «Он просто Крез», где мы возвращаемся к антономазии, то есть к сужающей синекдохе.

Язык сюрреалистов изобилует примерами другого типа: А. Бретон обратил внимание на один очень интересный случай — сравнение Beau comme... букв. 'Прекрасен, как...' у Лотреамона [1].

^ 3.1.3. Метафорические сравнения. Но не все образные сравнения являются металогизмами. Сейчас мы покажем, что некоторые из них могут рассматриваться как метасемемы. Приведем следующие выражения:


(1) ses joues sont fraîches comme des rosés

'ее ланиты свежи, как розы'

(2) ses joues sont comme des rosés

'ее ланиты словно розы'

(3) les rosés de ses joues

'розы ее ланит'

(4) sur son visage, deux rosés

'и на лице ее две розы'.


Только первое предложение представляет собой металогизм: с точки зрения лексического кода все слова и словосочетания в нем «нормальны» и совместимы друг с другом. Но уже во втором предложении мы сталкиваемся с аномалией — отсутствием именной части составного именного сказуемого. Поскольку предельный класс здесь не указан, читатель должен сам произвести описанную выше операцию редукции. Союз comme 'как, словно' устанавливает нетривиальное отношение эквивалентности между словами. И в следующем примере речь идет не о вполне обычных сестрах [в переводе братьях. — Прим. перев.]


Voie lactée ô sœur lumineuse

des blancs ruisseaux de Chanaan

(Apollinaire)

'Белорунных ручьев Ханаана

Брат сверкающий — Млечный путь!'*

(Аполлинер).


В (3) и (4) мы имеем дело соответственно с метафорой in praesentia и метафорой in absentia.


* Перевод M. Кудинова. Цит. по: Аполлинер Гийом, Стихи. М., «Наука», 1967, с, 40. — Прим. ред.


208

Из всего вышесказанного следует, что маркеры полной метафоры отличаются от маркеров метафорического сравнения. Метафора in praesentia — это синтагма, которая нетривиальным образом объединяет две семемы, в то время как метафора в строгом смысле слова с таким объединением никак не связана. В предложении «Посадите тигра в мотор вашего автомобиля» слово «тигр» воспринимается как метафора, поскольку с семантической точки зрения оно несовместимо с остальной частью сообщения. Эта несовместимость и вызывает сравнение между наиболее вероятным для данного контекста понятием и понятием, реально присутствующим в сообщении: «Бензин высшего качества = тигр».


^ 3.2. Грамматические связки


Канонические сравнения вводятся при помощи союза comme 'как'. Метафора in absentia есть не что иное, как субституция. Но мы находим у разных авторов множество грамматических структур, занимающих промежуточное положение между этими двумя полюсами. Такие промежуточные структуры обычно смягчают рациональный характер отношений, вводимых союзом comme 'как', который ставит акцент на частичном характере сходства сравниваемых объектов и тем самым препятствует утверждению полной взаимозаменяемости понятий. Сейчас мы рассмотрим несколько таких промежуточных вариантов.

^ 3.2.1. Союз comme 'как' и производные выражения. Эти слова и словосочетания устанавливают между сравниваемыми понятиями отношение аналогии, которое есть не что иное, как отношение слабой эквивалентности, объединяющее объекты, характеризуемые малой степенью сходства. Среди связок этой группы мы находим tel 'такой, таковой', semble 'кажется' (или simule 'притворяется' или semblable 'подобный, сходный'), même 'тот же', ainsi que 'так же, как', pareil à 'подобно':


Un pin tremble et simule un chiffre sur le ciel

(^ J. Lande)

букв. 'Дрожит сосна, как будто цифры в небе пишет'

(Ж. Лод).

Comme moi la pluie creuse son lit

Elle creuse le même cœur, la même pierre

(Laporte)

букв. 'Дождь, как и я, взрыхляет это ложе,

взрыхляет то же сердце, ту же твердь

(Р. Лапорт).


209

Un peu de terre cuite,

..................................

tel qu'un geste d'une main

de jeune fille, ...

(R.-M. Rilke)

букв. 'Немного обожженной глины...

………………………..

подобно взмаху девичьей руки...'

(Р.-М. Рильке).

Eternel et muet ainsi que la matière

(Baudelair)

букв. 'Вечен и нем, подобно материи'

(Ш. Бодлер).

Et son teint au vôtre pareil

(Ronsard)

букв. 'Ее румянец сходен с вашим'

(Ронсар).

Au loin le bois semble

Un géant qui dort букв.

'А вдали лес, словно

Спящий гигант'

(Народная песня).

Сюда же относится несколько необычное употребление выражения mieux que 'лучше, чем', компаратива по определению, которое вводит понятие степени в предложения общего типа:


Mieux qu'un portail s'excluant de sa rouille

Sans me céder je vous touchais

(R. Char)

'И как [букв. лучше, чем] ворот, теряющих

ржавчину, но не поддавшихся, вас я коснулся'

(Р. Шар).


^ 3.2.2. Присоединение «парного» понятия. Обычно парное понятие вводится при помощи терминов родства, таких, как sœur 'сестра', cousin 'кузен' и т. д. Эта связка интересна еще и тем, что она сама является метафорой с нулевой ступенью comme 'как'

Voie lactée ô sœur lumineuse

Des blancs ruisseaux de Chanaan

Et des corps blancs des amoureuses

(Apollinaire)

букв. 'Млечный путь, о! ты брат сияющий

белых ханаанских ручьев

и белизны тел возлюбленных'

(Аполлинер).

Можно даже сказать, что в этом примере метафора скорректирована синекдохой (lumineuse 'сияющий' < voie lactée 'Млечный путь') по схеме, описанной в разделе 2.4. Вот еще один пример, где понятия объединяются «в пару»:


210

La terre et moi faisons la paire

(J. Audiberti)

букв. 'Земля и я, всегда мы вместе'

(Ж. Одиберти).


^ 3.2.3. Использование связки est 'есть' для обозначения эквивалентности. Такое употребление глагола être 'быть' отличается от случаев, когда этот глагол вводит определение: в предложении la rosé est rouge 'роза (есть) красная' мы имеем дело с синекдохой in praesentia, a не с метафорой. Но в следующих примерах речь идет именно о метафоре:


La nature est un temple où de vivants piliers...

(Baudelaire)

букв. 'Природа — храм, где живые колонны...'

(Ш. Бодлер).

Si l'âme est un oiseau, le corps est l'oiseleur

(G. Nouveau)

букв. 'И если душа — птица, то тело — птицелов'

(Ж. Нуво).


3.2.4. Приложения. Существуют два типа приложений: слабые и сильные. Слабые приложения вводятся при помощи указательных местоимений, которые смягчают выражаемое приложением отношение эквивалентности и сближают его с простым сравнением:


L'ennui... cet aigle aux yeux crevés

(A. Bernier)

букв. 'Тоска... этот орел безглазый'

(Бернье).

Touffes d'ailes de chair et de vouloirs mouvants c'est une femme...

(R. Vivier)

букв. 'Сгусток крыльев, плоти и зыбких желаний — все это женщина...'

(Р. Вивъе).


В сильных приложениях указательное местоимение отсутствует, оба понятия просто следуют друг за другом или соединяются посредством двоеточия, запятой или тире:


Bouquet de rosés, sa bouche (E. Signoret)

букв. 'Букет роз — ее губы' (Э. Синьоре).

Cerise cuve de candeurs (Eluard)

букв. 'Вишня — сосуд непорочности' (Элюар).

Bergère ô tour Eiffel (Apollinaire)

'Пастушка, о башня Эйфеля!'* (Аполлинер).


* Перевод М. Кудинова. Цит. по: Аполлинер Гийом. Стихи. М., «Наука», 1967, с. 23. — Прим. ред.


211

Où brille couleuvre immobile le Léthê

(R. Vivier)

букв. ‘Где блестит недвижный уж — Лета'

(Р. Вивье).


Приписывая нескольким словам одну и ту же грамматическую функцию, механизм грамматического приложения уравнивает их с позиционной точки зрения и оформляет их совокупность в виде парадигмы. Определение парадигмы со структурной точки зрения сходно с определением метафоры: можно даже рассматривать метафору как парадигму, «проявляющуюся» в синтагме.

^ 3.2.5. Существительное и глагол. Два сравниваемых понятия могут сосуществовать в одной синтагме. За этими понятиями могут быть закреплены разные функции, например функция подлежащего и функция сказуемого, но в соответствии с принципом изотопии эти понятия должны подходить друг другу, то есть в них должны быть итеративные семы. Эти общие семы составляют их семическое пересечение, а, следовательно, такие синтагмы удобны для построения метафор:


Le cœur me piaffe de génie

(/. Laforgue)

букв. 'И сердце мое бьет копытом от таланта'

(Ж. Лафорг).

Un mot mûrit dans le silence

(R.-M. Rilke)

букв. 'Слово зреет в тишине'

(P.-M. Рильке).

La porte de l'hôtel sourit terriblement

(Apollinaire)

букв. 'Дверь гостиницы зловеще улыбается'

(Аполлинер).


Редукция этих метафор ввиду специфики французского глагола обычно предполагает возможность выбора из двух вариантов. Так, для первого примера возможны:


Mon cœur piaffe comme un cheval piaffe

'Мое сердце бьет копытом, как лошадь бьет копытом'


с метафорой cœur 'сердце' = cheval 'лошадь', и


Mon cœur palpite comme un cheval piaffe

'Мое сердце трепещет, как лошадь бьет копытом'


с метафорой palpiter 'трепетать' = piaffer 'бить копытом' .

^ 3.2.6. Генитивные конструкции и атрибутивность. В поэзии часто используются генитивные конструкции:


212

Le troupeau des ponts bêle

Ce matin

(Apollinaire)

букв. 'Стадо мостов блеет

'Нынче утром'

(Аполлинер).

Le voilier d'un beau jour largue ses voiles blanches...

(R. Vivier)

букв. 'Парусник прекрасного дня отдает белые паруса...

(Р. Вивье).

Aux moroses caillots de l'âtre incarnadin

(R. Vivier)

букв. 'Угрюмые сгустки бледно-алого очага'

(Р. Вивье).


Генитивная конструкция (например, le toit de la maison 'крыша дома'), как на то указывает само ее название, позволяет перейти от вида к роду, от части к целому. Это синекдоха in praesentia; она противопоставлена атрибутивной конструкции, которая вводит определения (например, l'homme à l'oreille cassée 'человек с разбитым ухом') :


Sur le pont la rosé à tête de chatte se berçait

(A. Breton)

'На мосту качалась роза, словно кошка

[букв. Роза с кошачьей головой]'

(А. Бретон).

Le revolver à cheveux blancs

(T. Tzara)

букв. 'Револьвер с седыми волосами'

(Т. Тзара).

Les enfants s'engouffrent sous le portail,

en piétinant avec un bruit d'averse

(Daudet)

букв. 'Дети устремляются к воротам,

пробегая с шумом громовым'

(А. Доде).


Самый экономичный тип редукции для этих конструкций, как нам кажется, может быть получен, если рассматривать эти выражения как метафоры in absentia, где генитив и атрибут нужны лишь для того, чтобы облегчить (через избыточность) восстановление нулевой ступени. Flammes de l'âtre 'пламя очага' можно рассматривать как нулевую ступень выражения caillots de l'âtre 'сгустки очага', a caillots 'сгустки' — как простую метафору от flammes 'пламя'. И наоборот, по отношению к нулевой ступени rosé à irisation 'роза, отливающая всеми цветами радуги' именно атрибут à tête chatte 'с кошачьей головой' будет метафорой от irisation 'отливающая всеми цветами радуги'.

Конструкции «определение + определяемое слово», так же как и конструкции «подлежащее + сказуемое»,


213

предполагают наличие семического пересечения (классем). Но в тех случаях, когда такое пересечение отсутствует, метафора может быть получена за счет сопоставления данного выражения со стереотипными синтагмами через семантическую аттракцию. Примером здесь может служить прекрасное название сборника А. Кантийона: «Cœur à musique» 'Музыкальное сердце'. Оно тут же вызывает ассоциацию с boite à musique 'музыкальная шкатулка', что позволяет нам построить метафорическую параллель между сердцем и шкатулкой, а затем между музыкой и выражением нежных чувств, которые и являются сюжетом данной книги. В этом случае невозможно сказать, что, собственно, является нулевой ступенью: boite à musique 'музыкальная шкатулка' или le cœur amoureux 'влюбленное сердце': эти две метафоры смыкаются.


4. МЕТОНИМИЯ


4.1. Смежность


Как уже говорили выше, метонимия — фигура в известной теории Р. Якобсона, резко противопоставленная метафоре, — в нашей системе относится к тому же классу, что и метафора. Все, что говорилось выше о синекдохе (притом, что многие случаи «метонимии», по Р. Якобсону, мы рассматриваем как синекдохи), уже, по-видимому, указывает на правомерность такого частичного уподобления. Известно также, что в классической риторике не было ни одного удовлетворительного определения метонимии и в большинстве трактатов ее описание сводилось к простому перечислению ее видов. При этом обычно говорилось, что «при метонимии следствие заменяется причиной, содержимое — емкостью и т. д.». Домерон даже взял на себя смелость утверждать, что менаду прямым и переносным значением устанавливается «отношение соотношения» (un rapport de relation). У представителей современной семантики, например, в упомянутой выше теории Ульмана, метонимия определяется как «перенос названия (имени), основывающийся на смежности значений», причем эта смежность может быть «пространственной, временной и причинно-следственной». С этой точки зрения нет особой разницы между метонимией и синекдохой: в том и в другом случае «вещь получает на-


214

звание другой, связанной с ней вещи» (Guiraud 1955). Действительно, теория метонимии в принципе должна строиться на основе понятия реальной смежности, но очевидно, что проблема здесь поставлена неправильно, ибо ссылка на «вещь» здесь неправомерна.

Дю Марсе, один из редких представителей классической риторики, который все-таки задавался вопросом о том, какова разница между метонимией и синекдохой, отметил, что в первой фигуре «имеется в виду такая связь между предметами, при которой предполагается, что предмет, имя которого используется, существует независимо от предмета, на который это имя указывает, и оба они не составляют единого целого, в то время как при синекдохе предполагается, что оба предмета составляют некоторое единство и соотносятся как часть с целым (Du Marsais 1830, с. 87). Как бы ни было расплывчато это определение, оно отражает, как нам кажется, специфический характер метонимии.

В действительности же Дю Марсе утверждает, что при метонимии заменяемое и заменяющее понятия не имеют общей семантической части. Иначе говоря, если в основу метафоры положено семическое пересечение двух классов, то метонимия действует в области непересекающихся классов. Если мы вернемся к логической схеме, предложенной для определения метафоры, мы увидим, что при метонимии переход от исходного понятия (И) к результирующему понятию (Р) осуществляется через промежуточное понятие (П), которое является объемлющим для И и Р, причем И и Р могут объединяться либо по типу ∑, либо по типу ∏, то есть П является не-дис-трибутивным классом для И и Р. Итак, речь идет о тех двух случаях, которые для метафоры были исключены из рассмотрения, а именно оС∏ и сС∑.

В качестве примера рассмотрим фразу Prenez votre César 'Возьмите вашего Цезаря', обращенную учителем к своим ученикам во время урока, посвященного изучению «De Bello Gallico». Промежуточным понятием здесь будет пространственно-временное единство, включающее жизнь прославленного консула, его любовные похождения, его литературное творчество, его участие в войнах, его город, всю его эпоху. И в этом единстве, построенном по типу ∏, Цезарь и его книга будут связаны отношением смежности.


215

Таблица X





4.2. Коннотация


Глядя на таблицу X, можно удостовериться в том, что метафора и метонимия взаимно дополняют друг друга: в метафоре промежуточное понятие является частью исходного и результирующего, в то время как при метонимии оно их объемлет. Здесь было бы уместно связать метафору и метонимию с понятиями денотации и коннотации, которые используются только в семантике, но имеют аналоги и в плане референции.

Метафора строится на основе денотативных, ядерных сем, входящих в толкование слова. При метонимии используются коннотативные семы, то есть семы смежные, принадлежащие к более обширному целому и входящие в определение этого целого.

Если придерживаться концепции И. Икегами (Ikegami 1967, с. 49 — 67), которая очень близка к нашей, то можно считать, что существуют два источника коннотации: сопоставление одного слова с другими (здесь имеется в виду как сопоставление означающих, так и сопоставление означаемых) и сопоставление референта слова с другими сущностями реального мира (следовательно, сущностями экстралингвистическими). Языковые коннотации возникают на основе сопоставления данного слова с единицами:

a) фонологическая структура которых частично совпадает с фонологической структурой данного слова;

b) которые могут быть подставлены вместо данного слова в заданном контексте;


216

c) с которыми может сочетаться данное слово;

d) в которые данное слово входит в качестве составной части;

e) семантическая структура которых частично совпадает с семантической структурой данного слова;

f) чья графическая структура частично совпадает с графической структурой данного слова.

Эти ряды сопоставлений виртуальны и могут не совпадать при переходе от одного говорящего к другому.

Поскольку любой контекст в первую очередь налагает запрет на часть форм и значений входящей в него лексемы, можно считать, что первичная сеть сопоставлений относится к формам и значениям данного слова, которые несовместимы с данным конкретным контекстом. Вторичная сеть может быть получена путем применения правил а — f к данному слову, третичная сеть — путем применения тех же правил к результату их первого применения и т. д.

В нашей модели не все сопоставительные процедуры, описанные И. Икегами, относятся к коннотативным процедурам. Правила d, e и f лежат в основе применения операции сокращения с добавлением (правило е, в частности, является основой для метафоры). В отличие от них правила c и d вполне соответствуют тому, что мы называем коннотацией, и, как явствует из всего вышеизложенного, именно они применимы к нашей концепции метонимии. Принято различать несколько основных «видов» метонимии: емкость/содержимое, изготовитель/изделие, сырье/ готовое изделие, причина/следствие и т. д. Эти виды соответствуют наиболее представительным типам коннотации между словами. И поскольку не все случаи семантической несовместимости слова и его контекста в рассмотренном выше смысле сводимы к синекдохе и метафоре, получатель сообщения иногда вынужден использовать тот или иной тип коннотации для того, чтобы осуществить редукцию такого рода несовместимостей.

Все сказанное выше можно сформулировать в виде гипотезы (которая должна быть проверена самым тщательным образом при помощи эксперимента), заключающейся в том, что при редукции метасемем читатель прежде всего прибегает к аналитическим процедурам. Он сразу же стремится выяснить, является ли данная фигура синекдохой, метафорой или антифразисом. И только если рассмотрение семических данных, сведений о ядре


217

и коде — данных объективных — ничего не дало, он обращается к коннотативным процедурам, которые позволят ему опознать метонимию.

Основные типы коннотации быстро стали для нас привычными, и в обыденной речи мы сталкиваемся с различными классами более или менее устойчивых метонимических образований, таких, например, как класс «знаков» для той или иной группы лиц: le froc 'монашеская ряса', la couronne 'корона', le sceptre 'жезл', la houlette 'посох', l'épée 'шпага', la robe 'сутана', le voile 'вуаль' ... И может быть, именно эта «естественная предрасположенность» метонимии к клишированности сделала ее столь непопулярной в современной литературе, поскольку там она встречается гораздо реже, чем в обыденной речи: клишированное отклонение уже не отклонение. Однако мы можем привести пример чистой, «неклишированной», метонимии, заимствованный из спортивного лексикона:


Les Ford ont levé le pied

букв. 'Форды отпустили газ [= замедлили ход, остановились]

(Репортаж с автомобильной гонки).


Les Ford 'Форды': инструмент — агент. Lever le pied 'отпустили газ' : причина — следствие.

Вот еще один пример, заимствованный у В. Гюго (мы еще вернемся к нему ниже в связи с описанием имеющихся в этом примере антитез) :


...et tu rendras à ma tombe

Ce que j'ai fait pour ton berceau,

букв. '...и ты воздашь моей могиле

то, что я сделал для твоей колыбели'.


Если метафора может строиться на минимальном семическом пересечении, метонимия может охватывать сколь угодно большое «объемлющее» множество. Таким образом, в предельном случае эти фигуры совпадают, хотя это не обосновано ни внутренними, ни внешними причинами. Такая возможность (чтобы не сказать, опасность) широко используется в рекламе, где необходимое объемлющее множество как бы создается при помощи текста, но в результате мы часто сталкиваемся с некорректными с логической точки зрения утверждениями. Допустим, что на рекламе изображена мощная спортивная машина, которая через метонимию олицетворяет человека действия. Рекламная надпись гласит:


218

СПРИНТ, сигарета человека действия


Если связь «СПРИНТ — мощный автомобиль — человек действия» для нас очевидна, то связь между СПРИНТом и сигаретой абсолютно произвольна... В этой рекламной надписи не используются уже имеющиеся типы метонимических отношений: текст рекламы сам устанавливает совершенно новые связи между объектами.


5. ОКСЮМОРОН


Преимуществом нашей классификации метабол является то, что оксюморон и антифразис относятся в ней к одному классу, в то время как обычно (например, у Морье) оксюморон принято рассматривать как вид антитезы. Л. Селлье (Cellier 1965, с. 3 — 14) очень точно определил разницу между этими фигурами с точки зрения их этоса: трагически открытое противоречие антитезы противопоставляется естественному, обтекаемому противоречию оксюморона. Так что процедура анализа этих фигур будет различной, и в ходе анализа мы постараемся уточнить, каково различие между оксюмороном, парадоксом и антифразисом.

Оксюморон предполагает тесное соседство в синтагме двух слов с противоречащими значениями (чаще всего существительного и прилагательного): «темный свет», «горячий снег» и т. д. Речь здесь идет об абсолютном противоречии, поскольку оксюморон формируется на базе абстрактной лексики, для которой характерна антонимическая упорядоченность единиц: «безобразная красота», «черное солнце». Итак, оксюморон — это фигура, состоящая из двух слов, одно из которых содержит в семическом ядре сему, являющуюся отрицанием классемы другого слова. Например, понятие «свет» включает классему «светлый», которая отрицается в прилагательном «темный».

Но прежде всего нам надо установить, является ли оксюморон фигурой, то есть имеется ли у оксюморона нулевая ступень. Л. Селлье очень убедительно показал, что оксюморон представляет собой coincidentia oppositorum, «где отрицается антитеза, а противоречие полностью оправдано». Таким образом, оксюморон, по его мнению, не сводим к какой бы то ни было нулевой ступени. Но рассмотрение конкретных случаев показывает, что число подобного рода нередуцируемых оксюморонов очень невелико.


219

O fangeuse grandeur! Sublime ignominie!

(Baudelaire)

букв. 'О! Мерзкое величие! Возвышенная низость!'

(Ш. Бодлер).


«Великое и возвышенное» на одной шкале ценностей может оказаться «мерзким» и «низким» — на другой. Что касается фразы


Cette obscure clarté qui tombe des étoiles

(Corneille)

букв. Темный свет, исходящий от звезд'

(Корнель).


то источниками «темноты» и «света» здесь являются разные объекты, две соседние зоны на небе... если вообще не рассматривать здесь «темноту» как гиперболу от «бледный».

Таким образом, в самом общем случае у оксюморона имеется нулевая ступень, так же как, впрочем, и у парадокса. Но данное правило нельзя возводить в абсолют — и этот момент для нас очень важен, — поскольку без подобной оговорки получается, что мы устанавливаем запрет на все противоречивые с семантической точки зрения предложения. Но ни один здравомыслящий лингвист не решился бы сделать этого на современном этапе развития лингвистики.

Редукция оксюморона в соответствии с нашим общим принципом должна строиться для фигуры in absentia. Нулевой ступенью выражения obscure clarté 'темный свет' будет lumineuse clarté 'светящийся свет', а переход от lumineuse 'светящийся' к obscur 'темный' осуществляется через отрицательное сокращение с добавлением. Разумеется, выражение lumineuse clarté 'светящийся свет' уже является фигурой, или эпитетом, в терминологии Ж. Коена.

Между оксюмороном и антифразисом существует очень заметное сходство, так же как, впрочем, и между оксюмороном и парадоксом. Но параллель, проводимая некоторыми авторами между оксюмороном и антитезой, не имеет под собой никакой основы, поскольку антитеза представляет собой металогизм с повтором (А не есть не-А)... Оксюморон же нарушает правила лексического кода и de facto относится к категории метасемем. Это верно и для приведенного ниже примера, который у Морье рассматривается как антифразис, но на самом деле является оксюмороном;


220

Eh bien Madame, puisqu'il faut dire les gros mots, que ferez-vous avec votre esprit et vos grâces, si votre Altesse n'a pas une demi-douzaine de gens de mérite pour sentir le vôtre?

(Voltaire)

'Но мадам, раз уж приходится идти на грубость, скажите мне, что будет с вашим умом, с вашим очарованием [букв. прелестями], если в окружении Вашего Высочества не найдется и полдюжины достойных людей, способных оценить вас по достоинству?

(Вольтер).


Слова esprit 'ум' и grâces 'прелести' никак не могут рассматриваться как грубости, и, для того чтобы убедиться в этом, не надо обращаться к референту или к контексту: достаточно посмотреть в словарь. Но последний пример интересен еще и тем, что, обращенная к простушке, эта фраза превращается в антифразис. В противном случае здесь есть только оксюморон.


^ 6. НАЛОЖЕНИЕ — АНТИМЕТАБОЛА — — АНТАНАКЛАЗА


В данном разделе мы рассмотрим три менее значительные фигуры, анализ которых, однако, связан с целым рядом специфических трудностей. Уже П. Фонтанье четко отдавал себе в этом отчет, поскольку у него перечисленные выше фигуры относятся к категории силлепсиса, или смешанных тропов. Но, как справедливо отмечает Ж. Женетт в своем введении, «смешанный» характер этих фигур так и не получил достаточно четкого определения (см. Genette 1968 b). По Фонтанье, силлепсис сводится (первичная фигура) к употреблению слова одновременно в прямом и в переносном — «фигуральном» значении (вторичная фигура). Вторичная фигура обычно представляет собой метафору, синекдоху или метонимию, и анализ Фонтанье с этой точки зрения совершенно корректен.

Но реальная трудность заключается в том, что второе употребление не обязательно является фигурой и что существуют несмешанные виды силлепсиса, как, впрочем, и нескорректированные метафоры. Мы часто сталкиваемся с этим, когда речь идет об антанаклазе, которую Фонтанье рассматривал как «пустую игру слов» (jeu de mots puéril), то есть как каламбур.


221

Мы знаем, насколько трудно определить, являются ли два омофона одним словом или разными словами. Обычно в этих случаях приводятся аргументы из области диахронии, но подобные аргументы никак не могут быть использованы, когда речь идет о риторическом использовании языка, которое синхронно по своей сути (отклонение должно быть ощутимо в момент произнесения предложения). Таким образом, риторика сталкивается de facto с явлением иногда очень обширной словарной полисемии. И когда речь идет об использовании этой полисемии в риторических целях, нет никакой необходимости различать главные, или прямые, значения, вторичные, или переносные (уже ассимилированные кодом), значения и совершенно новые, третичные, значения. Достаточно воспользоваться правилом изотопии, сформулированным Греймасом, которое регулирует «нормальное» использование языка, то есть лежит в основе определения нулевой ступени. Наложение (attelage), антиметабола (antimétabole), антанаклаза (antanaclase) строятся на основе сознательно используемой полисемии.

Самой простой фигурой этой группы является антиметабола:


Rome était notre camp et notre camp dans Rome

(Corneill).

букв. 'Рим был нашим лагерем и нашим лагерем в Риме'

(Корнель).


Слово camp 'лагерь' (или слово Rome 'Рим'), появляются здесь в двух разных значениях в разных (симметрично оформленных) синтагмах, но при этом не возникает ощущения их несовместимости. Несовместимость, или парадокс, положен в основу антанаклазы:


Le cœur a ses raisons que la raison ne connaît pas

(Pascal)

букв. 'У сердца есть свои доводы, неведомые рассудку'

(Паскаль).


В этих двух очень похожих фигурах одно многозначное слово встречается дважды, и только близость этих вхождений приводит к образованию метасемемы. Но при наложении мы имеем дело с двумя значениями слова, выраженными в одном его вхождении:


Parlent encore de vous en remuant la cendre

De leur foyer et de leur cœur!

(Hugo)


222

букв. 'И вспоминают вас, перебирая пепел

Своего очага и сердца своего!'

(В. Гюго).


или


...ma culotte sent le camphre et le dodu

(Cheader)

букв. '...мои штаны пропахли [sent] камфорой и ощущают [sent] мою полноту'

(Ж. Шеаде).


Слова cendre 'пепел' и sent 'пропах' ('ощущает') здесь имеют одновременно по два означаемых. Выражение cendre... de leur cœur букв. 'пепел... сердца своего' уже является фигурой (в данном случае метафорой), но специфика наложения заключается в том, что мы вынуждены в то же время принимать во внимание и другое значение этого слова — его прямое значение в cendre de leur foyer букв. 'пепел своего очага'.

Но можно считать, что генитив de leur foyer 'своего очага' нужен здесь только для того, чтобы усилить исходное буквальное значение, что этот генитив к фигуре не относится и что в любой метафоре имеются в виду одновременно первичное и вторичное значения. Тогда силлепсис можно рассматривать — и Фонтанье предвидел это — как вариант метафоры, синекдохи и метонимии.

Но такое рассуждение неприменимо к антанаклазе и антиметаболе, где каждое из двух значений сводится к своей нулевой ступени, притом что две полученные таким образом нулевые ступени отличаются друг от друга, но в одинаковой степени допустимы. Взаимоисключающим значениям слова в словарях приписываются разные индексы: в двух названных фигурах нарушаются правила лексического кода, поскольку эти фигуры постулируют существование некоей отсутствующей в словаре «архилексемы», которая объединяет в себе семы, принадлежащие к двум разным, иногда даже противопоставленным значениям слова. В последнем случае (см. пример Паскаля) фигура сближается с оксюмороном.

Рассматриваемые метасемемы являются результатом действия операции добавления, а не сокращения с добавлением, как в случае метафоры, хотя в формировании последней также участвуют два разных значения одного слова. Но при метафоре одно из значений в сообщении в явном виде не присутствует, и мы сами воссоздаем его в своем сознании. Когда же речь идет о наложении, каламбуре, антиметаболе и антанаклазе, то оба значения


223

присутствуют в сообщений в полном объеме и одновременно, они даже специально разносятся по разным синтагмам. И тогда семы, входящие в эти значения, складываются и образуют «архилексему», которая порождается особым, специально подобранным для фигуры контекстом. Термин «архилексия» (archilexie) можно использовать для обозначения сразу трех фигур: наложения, антиметаболы и антанаклазы.

^ V. МЕТАЛОГИЗМЫ


0. ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ


Как бы ни определялось понятие «реальность», даже если при этом оспаривается существование самого свойства «быть реальным», человеку науки эта категория представляется «раем запретной любви»; его нужно непрестанно обретать или открывать заново, чтобы воссоздать его верный образ средствами языка, высшим качеством которого признается объективность. Литератор, как и человек с улицы, с большим трудом вырабатывает в себе почтительное отношение к этой священной объективности; он то считает ее надувательством, то тяготится ее путами, из которых только и мечтает вырваться; играя словами или вещами, он то отрицает ее, то совершает над ней насилие.

Метасемемы приходят на помощь, когда необходимо сделать переход от одного значения к другому. Они «извращают» смысл слов и заставляют нас поверить, что человек — это не человек, а лев, краб или червяк. Кот оказывается вовсе не кот, а император, сфинкс или даже женщина. В этом случае поэт, будь то поэт по профессии или по наитию, заставляет нас поверить в то, во что он верит сам, увидеть то, что видит сам, а «фигуры» риторики использует только для того, чтобы «деформировать» (défigurer) знаки языка.

Но вместо того, чтобы «извращать» смысл слов, издеваться над языком, писатель — любитель или профессионал — может обратиться к объективной реальности «как таковой», чтобы затем совершенно открыто отойти от нее и извлечь из этого нужный ему эффект.


225

^ 0.1. Метасемемы и металогизмы


Вероятно, нет ничего менее «фигурального», чем выражение «кот — это кот». Его можно считать девизом здравомыслящего человека. Но поскольку здравый смысл и обычное, правильное употребление языка идут рука об руку, легко можно показать, как поэт (в душе или по профессии) благодаря метаболам может нарушить законы и того и другого. Возьмем, например, «красивого кота, сильного, кроткого и обаятельного», который прогуливается в голове Бодлера. Мы сразу же убедимся, что кот господина Здравого Смысла не признал бы в нем своего сородича.


Dans ma cervelle se promène,

Ainsi qu'en son appartement,

Un beau chat, fort, doux et charmant.

…………………………………

C'est l'esprit familier du lieu;

II juge, il préside, il inspire

Toutes choses dans son empire;

Peut-être est-il fée, est-il dieu?

букв. 'В моем мозгу прогуливается,

Словно в собственной квартире,

Красивый кот, сильный, кроткий и обаятельный.

…………………………………

Это дух домашнего очага;

Он судит, правит, воодушевляет

Все, что подвластно ему;

Может быть, он фея или божество?' *


Конечно, в определенных социальных и культурных контекстах обожествление кошки — вовсе не метафора. Ведь и корова, которая для нас всего лишь производитель молока, для индусов — священное животное. То же


* Ср. перевод П. Антокольского:

В мозгу моем гуляет важно

Красивый, кроткий, сильный кот.

………………………………..

Домашний дух иль божество,

Всех судит этот идол вещий,

И кажется, что наши вещи —

Хозяйство личное его.

(Бодлер Ш. Цветы зла. М., «Наука», 1970, с. 81 — 82). — ^ Прим. перев.


226

самое можно сказать о любом животном, которое фигурирует в священном бестиарии. Но как бы там ни было, для Запада XIX в. с его здравым смыслом, падким на всякую литературность, выражение Бодлера «Peut-être est-il fée, est-il dieu?», несомненно, представляло бы метафору, если бы не его вопросительная форма. Метафора станет, однако, явной, если мы скажем: «Le chat est un dieu 'Кот — это божество'» (А).

Теперь возьмем выражение, сходное с (А), за тем исключением, что оно содержит демонстратив; здравомыслящие логики называют подобные слова «эгоцентрическими» (Russell 1959, с. 125 — 134). Во фразе «Ce chat, c'est un tigre 'Этот кот — тигр'» (В) объединены метафора и гипербола, слиты в одном выражении метасемема и металогизм. Присутствие метафоры здесь несомненно, поскольку перед нами «перенос наименований по аналогии» (Benveniste 1966, с. 28) *, результатом которого является изменение смысла слова. Однако употребление демонстратива говорит о наличии остенсивной ситуации, что выводит нас за пределы языка. В этом случае, если анализ референта показывает, что данное существо есть именно кот (для всех, но не для того, кто хочет подчеркнуть его выдающиеся качества), наличие металогизма становится очевидным. Металогизм еще более очевиден, если только он возможен, в парадоксальном высказывании «Ceci n'est pas un chat 'Это не кот'» (С) при условии, что для квалификации этого высказывания как парадоксального необходимо, во-первых, произвести анализ референта, во-вторых, обнаружить, что рассматриваемое существо действительно является котом в обычном смысле этого слова.

Эти три примера должны помочь нам лучше понять, чем отличается метасемема от металогизма, даже если, как показывает пример (В), они могут быть объединены в одном и том же высказывании.

(А). «Красивый кот» Бодлера был «феей» или «божеством» только для него. После Бодлера не стало общепринятым мнение, что кот действительно есть божество или фея. Но если бы личный опыт Бодлера приобрел всеобщую значимость, если бы он не был ограничен конкретной ситуацией, изменилось бы само понятие «кот»;


* См. русск. перевод: Бонвенист Э. Общая лингвистика. ., «Прогресс», 1974, с. 80. — Прим. ред.


227

тогда можно было бы утверждать, что метафорическое выражение стало настолько общепринятым (как это могло бы произойти в контексте иной культуры), что превратилось в обычное высказывание о некотором факте (proposition de fait). В (А) метафора играет именно ту роль, которую ей приписывают лингвисты. Она является тем «мощным фактором обогащения понятий», о котором говорит Э. Бенвенист (Benveniste 1966, с. 28) *, поскольку приводит к перераспределению означающих и означаемых, и, если бы она вошла в узус, это означало бы, что в языке завершилось еще одно семантическое изменение.

(В) и (С). Иначе обстоит дело с металогизмами независимо от того, выступают ли они в «чистом» виде или объединены с метасемемами. Они могут повлиять на наше восприятие вещей, но не приводят к изменению в лексической системе языка. Металогизмы формируются в системе данного языка, но саму эту систему не затрагивают. Как только появляется металогизм, возникает необходимость воспринимать слова в том смысле, который иногда называют «прямым». Несмотря на парадоксальность высказывания (С), кот остается котом, а трубка трубкой, что бы о ней ни говорил Магритт [1]. Если грозное море назовут добродушным, наше понятие о добродушии от этого не изменится. И если для Т. Готье le ciel est noir, la terre est blanche 'небо черно, а земля бела'1, то эта антитеза, состоящая из двух гипербол, ничего не меняет в нашем восприятии цвета.

Иными словами, только при условии знания свойств референта допустимо восприятие металогизма как противоречащего возможному правдивому описанию этого референта. При наличии метасемем металогизм может случайно привести к изменению смысла слова, но в принципе его сущность заключается в противоречии с непосредственными данными восприятия или осмысления действительности. Поэтому представляется необходимым, чтобы металогизм в отличие от метасемемы включал бы в себя по меньшей мере эгоцентрическое слово, а это означает признание факта, что существуют только металогизмы, соотнесенные с конкретной ситуацией. Если взять


* См. русск. перевод: Бенвенист Э. Общая лингвистика. М., «Прогресс», 1974, с. 80. — Прим. ред.

1 Этот стих в качестве примера цитирует в своем словаре А. Морье в статье «Антитеза» (Morier 1961, с. 30).


228

выражение (В), которое по нашему определению имеет смешанный характер, то из содержащейся в нем метафоры можно было бы вывести общее суждение, но его нельзя вывести из гиперболы, поскольку последняя существует только в соотнесении с тем фактическим состоянием дел, от которого она отталкивается.


114-ministerstvo-po-chrezvichajnim-situaciyam-respublik-kazahstan-otchet-po-proektu-na-temu-analiz-sostoyaniya-ohrani.html
114-obyazannosti-rukovodstva-organizacii-po-soderzhaniyu-kotlov-v-ispravnom-sostoyanii-i-bezopasnoj-ekspluatacii.html
114-pismo-minfina-rf-ot-05022010-g-n-03-03-074-dlya-kategorij-povisheniya-kvalifikacii-specialisti-revizionnih.html
114-ponyatie-i-principi-demograficheskoj-politiki-uchebno-metodicheskij-kompleks-dlya-studentov-ochnogo-i-zaochnogo.html
114-pribori-ucheta-kolichestva-teploti-kurs-lekcij-dlya-studentov-specialnosti-140104-promishlennaya-teploenergetika.html
114-razrabotka-dinamicheskoj-modeli-privoda-vrasheniya-zagotovki-otchet-po-nauchno-issledovatelskoj-rabote-issledovanie.html
  • letter.bystrickaya.ru/metodicheskie-ukazaniya-po-vipolneniyu-diplomnih-rabot-dlya-studentov-specialnosti-080103060700-nacionalnaya-ekonomika.html
  • pisat.bystrickaya.ru/takticheskaya-zadacha-12-s-2010-goda-avtomobilnie-dorogi.html
  • student.bystrickaya.ru/3-glava-obshie-voprosi-privatizacii-stranica-10.html
  • znanie.bystrickaya.ru/6-programma-duhovno-nravstvennogo-razvitiya-leningradskoj-oblasti.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-1-datirovka-rozhdestva-hristova-seredinoj-xii-veka-kniga-car-slavyan.html
  • esse.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-po-discipline-metrologiya-standartizaciya-i-sertifikaciya.html
  • holiday.bystrickaya.ru/metodicheskoe-posobie-po-ekologicheskoj-ocenke-investicionnih-proektov-stranica-7.html
  • klass.bystrickaya.ru/8psi-kontrol-za-naseleniem-zhak-berzhe.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/shifr-579526-bibliograficheskij-ukazatel-novih-postuplenij-v-rnmb-yanvar-fevral-2011-g.html
  • znanie.bystrickaya.ru/62-pokvartirnie-sistemi-teplosnabzheniya-otoplenie-ventilyaciya-i-kondicionirovanie-snip-41-01-aktualizirovannaya.html
  • occupation.bystrickaya.ru/n-a-rogacheva-russkoe-ustnoe-narodnoe-tvorchestvo.html
  • assessments.bystrickaya.ru/detskij-centr-orlenok.html
  • textbook.bystrickaya.ru/istoriya-tehnicheskih-nauk-programma-kandidatskogo-minimuma-istoriya-i-filosofiya-nauki.html
  • urok.bystrickaya.ru/professiya-konditer.html
  • literatura.bystrickaya.ru/ris-1-struktura-atomnogo-energopromishlennogo-kompleksa-gk-rosatom.html
  • lesson.bystrickaya.ru/prirodnie-urovni-rtuti-v-nekotorih-tipah-pochv-neftegazonosnih-rajonov-tyumenskoj-oblasti.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/rezultativnost-vipolneniya-zadanij-s1-s6-i-v-kiselnikov-kandidat-pedagogicheskih-nauk.html
  • credit.bystrickaya.ru/ohota-v-rossii.html
  • literatura.bystrickaya.ru/sistema-kompetencij-dlya-mnogoprofilnogo-obrazovatelnogo-standarta-novogo-pokoleniya-po-napravleniyu.html
  • abstract.bystrickaya.ru/1880-1905-gg-zasedanie-neglasnogo-komiteta.html
  • shpora.bystrickaya.ru/vtoroe-dejstvie-komediya-s-dvumya-ubijstvami.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-i-metodicheskie-ukazaniya-po-provedeniyu-prakticheskih-i-samostoyatelnih-zanyatij-delovih-igr-i-drugih-vidov-zanyatij-po-discipline-tehnika-i-tehnologiya.html
  • turn.bystrickaya.ru/osnovnie-kontrolnie-pokazateli-otchet-za-2006-god-direktor-nb-rk.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/ogli-interferencionnie-effekti-pri-releevskom-rasseyanii-sveta-v-odnomodovih-opticheskih-voloknah.html
  • control.bystrickaya.ru/chast-tretya-fedor-mihajlovich-dostoevskij.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/p-ya-papkovskaya-i-dr-red-p-ya-papkovskaya-minsk-vishejshaya-shkola-2010-328-s-shifr-657b-943-u.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/reglament-zhalpi-erezheler-zhmissiz-azamattara-anitamalar-beru.html
  • znanie.bystrickaya.ru/453-gigabit-ethernet-kurs-kompyuternie-seti-glava-mas-poduroven-dostup-k-srede-peredachi-dannih-razdel-problema.html
  • essay.bystrickaya.ru/dobro-pozhalovat-na-nash-sajt-itak-gramotno-verstat-stranichki-razmeshat-i-gramotno-formatirovat-informaciyu.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/vladimir-vladimirovich-pozner-stranica-7.html
  • learn.bystrickaya.ru/g-podacha-zayavok-na-uchastie-v-aukcione-centralizovannaya-bibliotechnaya-sistema-im-v-g-belinskogo-dzerzhinskogo-rajona.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/antifashizm-ne-projdet-novie-izvestiya-maksimov-vladlen-25112005-216-str-4.html
  • desk.bystrickaya.ru/osobennosti-sistemi-zakonodatelstva-federativnogo-gosudarstva-chast-2.html
  • knigi.bystrickaya.ru/rossijskie-smi-o-mchs-monitoring-za-26-avgust-2011-g-stranica-5.html
  • abstract.bystrickaya.ru/-filosofiya-empedokla.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.